Наш 227-й артиллерийский полк находился в приграничном городе
Станеславе. В 4 часа 05 минут нас разбудил грохот разорвавшихся бомб. Мы выбежали, услышав грохот, и, не успев одеться, выбежали на позиции с винтовками, противогазами и гранатами и стали ждать новых атак немецкой авиации.
Атаки следовали одна за другой, и мы оказывали врагу героическое сопротивление, не давая немецким самолетам сбрасывать бомбы на намеченные цели. Немцы хотели уничтожить наши артиллерийские батареи, казармы, промышленные объекты, города, находившийся неподалеку военный аэродром и другие объекты.
В 12 часов 5 минут 22 июня 1941 года мы сбили один немецкий бомбардировщик «Юнкерс 87». Взяли в плен летчика, выпрыгнувшего с парашютом. Когда заградительный взвод окружил его и приказал поднять руки и сдаться в плен, он выхватил из кармана два пистолета и потребовал, чтобы наши бойцы сдались ему.
Наглого немца взяли в кольцо, заставили разоружиться и доставили в штаб 12-й армии.Не имея связи с высшим командованием, командиры частей и подразделений не могли организовать сопротивление немецкой армии. Первый день закончился авианалетами, в результате которых погибло множество военнослужащих нашей армии. Аэродром был полностью уничтожен.

При прошальном рукопожатии с девушками Катей и Симой в их глазах появились слезы и они сказали "Счастливого возвращения к нам после войны". Ехали мы по грязной после дождя просрочной дорогой. К нашему счастью нас не заметила вражеская авиация и мы благополучно приехали на Шоссейную дорогу из Киева в Кремельчунг.

Мы приехали к вечеру 2-го ноября и сразу приступили к организации огневых позиций для батареи и командного пункта дивизионна. Мы работали всю ночь и уже на утро все было готово. Мы "зарылись в землю", все было тщательно замаскировано от вражеских авиаций. Враг должен был вот вот появится Рано утром, 3 ноября, разведчики доложили "немецкие части прорванные через нашу оборону появились на высоте с Запада над городом". Завязались бои между нашими и наземными немецкими войсками. я находясь на наблюдательном пункте, подавал координаты и численность вооружения немецкой армии на командный пункт дивизиона. Когда наши пушки начали стрелять по немецким танкам, я корректировал огонь. Говоря "долет или недолет, перелет на сколь-то, уклонение вправо или влево на сколько- то" Так, снаряды стали рваться гуще немецкой бронитехники и мотоциклистов.Видны были загоревшие танки, мотоциклы, также лежавших и умерших от ранения немецких солдат и офицеров. Точное число погибших людей и уничтоженных танков сосчитать не представлялось возможности из за дальности. День прошел под жестокими боями, но у нас в обороне Кременчуга не было достаточно сил и средств. По немецким войскам стреляли и бомбили Ил-2, П-2, истребители МИГ и ЛАГ. Немецкая авиация с опозданием прилетела на помощь своим войскам.

Рано утром 4 ноября, ровно в четыре часа, мы направились на новый рубеж нашей обороны в город Полтаву. По дороге из Кременчуга в Полтаву вражеская авиация дважды совершала налеты, нанося удары по нашим колоннам. Было множество раненых, но мы не потеряли безвозвратно ни живой силы, ни техники. В девять часов вечера того же дня мы прибыли в Полтаву. В ней, по сравнению с Кременчугом, было сосредоточено значительное число наших войск.Утром 5 ноября командир приказал мне взять с собой одного телефониста и одного радиста и отправиться в город Крюков, расположенный на правом берегу Днепра. Надо было, как только появится враг, сообщить его координаты в штаб части. Для наблюдательного пункта мы выбрали самую высокую точку в городе — дымоходную трубу кондитерской фабрики.
Чтобы поместиться всем троим наблюдателям, мы тащили с собой доски, которые разложили под собой внутри трубы. Вскоре враг появился на склоне горы, рассматривая город. Мы передали координаты вражеских войск, по которым наши зенитчики открыли огонь. Для немцев это стало неожиданностью — они вовсе не ждали сопротивления.
К ночи немцы вошли в город Крюков, и мы оказались в окружении. На трубе мы остались незамеченными. В два часа ночи мы, незаметно для немецких часовых, спустились, вышли со двора фабрики и ушли через проем в заборе в направлении разрушенного моста. Под ним мы нашли обломки деревянного пирса. Сели втроем на них и пустились по реке вплавь.Весел у нас не было, поэтому гребли руками. Когда мы отплыли на половину ширины реки, а ширина ее составляла около двух километров, взлетевшая зеленая ракета помогла немцам нас обнаружить. Сперва они стреляли из автоматов, но, увидев, что пули не достигают цели, открыли огонь из пулеметов. Один из моих товарищей, Задирко, был ранен в плечо. Немцы стреляли очень много, но пули нас больше не задевали. Наконец, нам удалось достигнуть левого берега Днепра. 12 ноября немецкая авиация нанесла тяжелый удар по городу, артиллерии, танковых подразделений и тд. Немцы вынуждали нас бросить свои оборонительные силы. Натиск врага был настолько сильным, что к вечеру, наши войска потеряли одну батарею и один личный состав. Один из орудийных расчетов, которым командовал Чалий, был полностью разбит прямым попаданием бомбы. Остальные две батареи и личный состав в плен не попадали и приехали в указанное ранее место. Той же ночью, 12 ноября, мы с двумя батареями отправились по направлению к городу Харьков. По пути движения на Харьков, немецкая авиация несколько раз пыталась разбомбить нас. Потери, как техники, так и живой силы были многочисленны. Наш дивизион значительной потери не имели. Тем временем, из за давления немецких войск долго держатся было невозможным. Мы вели бои только 9 суток. По приказу сверху, мы были вынуждены сдать этот город врагу. При этом мы понесли немалые потери техники и личного состава дивизиона. Уже к вечеру, враг подходил близко к городу с усиленной бронетехникой и самолетами. Сильно растерявшись, наши войска не понимали, куда двигаться, чтобы не попасть в плен. И хотя приказ был отступать к северному вокзалу, некоторые из наших бойцов, поддавшись панике, половина дивизиона, все-таки попали в плен.

Утром того же рокового дня мы отправились на защиту Харькова. В Харькове мы выдержали всего трое суток. Враг был силен и вынуждал нас оставить этот город. В боях мы сильно поредели: потеряли технику и множество людей, а пополняться было некем.Так, с оставшимся орудием мы отходили из Харькова на Чугуев, а из Чугуева — на Купянск и Валуйки. На этом мы закончили свою оборонительную миссию на территории Украины и перешли в Воронежскую область. Особого сопротивления мы оказать не могли из-за слабого вооружения и малой численности наших сил.
Вместе с другими подразделениями советских войск мы вступили в бой с фашистами за оборону городов Усмань, Старый и Новый Икорец, а также станции Икорец. К 22 ноября мы с остатками своего личного состава и техники прибыли в Воронеж.
Уцелевшую технику мы сдали в архив. Здесь нам выдали новое вооружение: восьмидесятипятимиллиметровые пушки и ПУОЗО-3. Вместо тракторов нам выделили автомашины ЗИС для перевозки пушек. Также мы получили снаряды, приборы, дальномеры и другую технику. На базе 227-го ОЗАД был создан зенитно-артиллерийский полк под номером 183. Полк был сформирован из молодых воинов, еще неоперившихся и неопытных. С 23 ноября мы имели новый полк. Обучением молодых бойцов занимались днем и ночью.

1 декабря 1941 года к нам приехал командующий Юго-Западным фронтом Маршал Советского Союза Тимошенко и поставил перед нами следующие боевые задачи: не давать немцам возможности переправляться через реку Воронеж (из Старого города в Новую застройку), охранять от воздушного и наземного противника такие заводы гиганты, как авиационный завод, заводы имени Тельмана и Дзержинского, заводы СК-1, СК-2 и другие объекты на территории Левобережного района, все выше указанные объекты, мы охраняли как зеницу ока, не позволяя врагу сбрасывать на них разрушительные бомбы, несшие с собой многочисленные человеческие жертвы. Вплоть до июня 1942 года мы блестяще выполняли поставленные боевые задачи. Враг был остановлен на правом берегу Воронежа. Заводы работали ритмично, хотя случалось, что днем и ночью немцы совершали авианалеты на эти объекты. Но враг получал ожесточенный отпор. За это время над Воронежем было уничтожено семь самолетов немецкой авиации.13 июля 1942 года наш 183-й зенитно-артиллерийский полк был передислоцирован с Воронежского фронта на Сталинградский фронт.

13 июля 1942 года нас сняли с Воронежского фронта и направили на Сталинградский фронт, где мы сражались в ожесточенных боях, невиданных еще в истории войн, и вместе с миллионами советских воинов одержали всемирно-историческую победу.
Именно здесь наш полк выполнял самые сложные боевые задачи. В боях за Сталинград наш полк уничтожил 13 вражеских самолетов, 17 танков и другой бронетехники, 23 огневые точки и многие десятки живой силы противника. За наше мужество в боях за Сталинград личный состав полка получил семь благодарностей от Верховного Главнокомандующего — Генералиссимуса Сталина. Многие получили высокие государственные награды, в том числе и я — медаль «За отвагу».
После исторической победы и полного разгрома немецких войск наш 183-й зенитно-артиллерийский полк отправили вновь на Воронежский фронт для выполнения еще более серьезных и важных задач.

Мы дислоцировались на станции Лиски, где нам предстояло охранять от воздушного и наземного противника самый огромный и единственный на всем протяжении Дона железнодорожный мост. По этой транспортной артерии должно было идти обеспечение будущего Центрального фронта в районе Курской дуги. Для успешного выполнения поставленных задач находившиеся здесь четыре зенитных полка вооружили по-новому. Теперь каждой батарее, помимо четырех орудий калибра 85 миллиметров, выдавали еще восемь орудий малого калибра, а также четыре счетверенных крупнокалиберных пулемета, стреляющих трассирующими пулями. Всего на одну батарею приходилось по 28 стволов оружия.

С первого дня нашего пребывания на новом объекте не было ни дня, ни ночи, когда бы к нам не прилетали вражеские самолеты — группами от 3 до 24 машин. У них была одна единственная цель: в первую очередь уничтожить зенитные батареи, а затем разрушить этот важнейший железнодорожный мост и саму станцию. А станция Лиски была крупнейшей в регионе, и на ней одновременно находилось по 35–40 эшелонов, груженных военным имуществом: пушками, танками, боеприпасами, продовольствием, медицинским оборудованием, живой силой и инженерными сооружениями.
6 февраля в полк со своим штабом и офицерами управления прибыл генерал-полковник Иван Степанович Конев и созвал совещание.

Личный состав нашего 183-го зенитно-артиллерийского полка был настроен на выполнение боевых задач, поставленных командующим фронтом. После этого немецкое командование неоднократно организовывало интенсивные ежедневные удары по нашим объектам и батареям. Каждый раз, встречая яростное сопротивление артиллеристов гарнизона и теряя по несколько машин, немецкие самолеты возвращались на свои базы, так и не выполнив боевое задание. Немецкие летчики панически боялись входить в зону шквального огня из всех видов нашего вооружения, а те, кто все же осмеливался, получали смертоносный ответ и гибли.

Я хочу рассказать об одном историческом сражении, которое произошло в ночь с 5 на 6 июня 1943 года. Это будет краткий обзор. Лето 1943 года. На единственном мосту через Дон на станции Лиски сходятся артерии снабжения целого фронта — одновременно стоят 35–40 эшелонов. Уничтожить мост — значит задушить советские войска перед Курской битвой. 183-й зенитный артиллерийский полк охраняет мост и
станцию.В 9 часов 15 минут 6 июня разведчица Валентина Антипова, объявив тревогу, сообщила: "На наш объект со всех четырех сторон совершают налеты 36 самолетов". Офицеры, сержанты, солдаты, в том числе девушки — бойцы приборного отделения, дальномерщицы, разведчицы, телефонистки, — стояли на своих местах и были готовы выполнить любую задачу. Расчеты орудий стояли на своих местах и ждали моей команды о начале боя. Самолеты «Юнкерс-87» средней грузоподъемности стали атаковать каждую батарею по одному.

Командир дивизиона майор Дума при моем награждении, увидев на моей груди еще одну медаль «За отвагу», которую я получил в сталинградских боях, сказал: «Товарищ Магомедов, прошу у вас прощения за то, что снова представил вас к медали «За отвагу». Вы были достойны самой высокой награды как командир взвода, сбивший три самолета в одном бою. У вас не будет третьей медали «За отвагу», но будет высший орден. Мое слово не расходится с делом!»В ту ночь мы израсходовали очень много снарядов и патронов, но зато добились хороших результатов. К девятому налету немецкой авиации стволы наших пушек раскалились докрасна, замки заклинило, и стрелять стало невозможно. В этот момент один вражеский самолет сбросил на нашу батарею семь авиабомб весом по 250 килограммов каждая.Командир батареи Александров был тяжело контужен и отправлен в полевой госпиталь. Я тоже получил тяжелую контузию и должен был ехать вместе с ним, но по моей личной просьбе меня оставили для лечения в своей полковой санитарной части. У меня было сильное сотрясение мозга, я полностью потерял слух, кроме того, получил множество мелких осколочных ранений. Однако даже во время лечения в санчасти я не оставлял своего боевого поста.

Нашему полку пришлось пройти огромное расстояние от станции Лиски до Курска. Здесь наш полк показал себя самым передовым среди всех частей. При отражении вражеских авиационных атак на Курской дуге мы уничтожили пять вражеских бомбардировщиков.
15 марта 1944 года в моей жизни произошло неожиданное изменение. Будучи командиром огневого взвода 4-й батареи в звании младшего лейтенанта, я получил приказ выехать на курсы усовершенствования знаний сроком на три месяца. Нас обучали при Военной артиллерийской академии. Позже срок учебы был продлен еще на два месяца, для того чтобы мы основательно изучили теорию стрельбы из всех видов вооружения. После окончания курсов нам выдали новое обмундирование и присвоили очередное воинское звание — я стал лейтенантом.
В августе 1944 года с Северного фронта нас втроем направили в 767-й зенитно-артиллерийский полк, который тогда дислоцировался в городе Бресте.
Командир полка подполковник Храпенко приказал начальнику штаба Гуневичу направить моих товарищей Саденко и Коваленко в батареи командирами взводов, а мне сказал: «Вы, лейтенант, оставайтесь пока здесь, со мной».
Он задал мне вопрос:
— Товарищ Магомедов, откуда вы родом?
— Я из Дагестана, — ответил я.
Он и так знал, что я из Дагестана, но его интересовало, конкретно из какого района, поэтому я уточнил:
— Из Хунзахского.
Тогда он стал расспрашивать про своих знакомых из моих краев. Я удивленно спросил его:
— Откуда вы знаете моих земляков?
— Я тринадцать лет служил в Буйнакском гарнизоне, — ответил подполковник.
В начале войны был сформирован 767-й полк, Храпенко назначили его командиром и отправили на фронт. После нашей беседы он сказал: «Ты оставайся здесь у меня, командиром батареи». До этого дня батареей командовал Малсагов Магомед, и теперь его место занял я.Под моим командованием было 77 девушек-бойцов и 81 мужчина. Моей первейшей задачей было беречь девушек как зеницу ока от несерьезных мужчин и от собственного легкомыслия. В случае нарушения дисциплины нам грозило восемь лет тюрьмы или штрафной батальон. Кроме того, в мои задачи входило обеспечение подразделения оружием, боеприпасами и всем необходимым, в том числе запасом спирта для выдачи бойцам в дни боев. Дисциплина должна была быть строжайшей, а боеспособность — высокой.На следующий день я принял батарею и приступил к руководству.

В первых числах августа 1944 года начались наступательные бои наших войск по освобождению Белоруссии. Бои были ожесточенные, немцы сопротивлялись отчаянно.
Наш 767-й полк принимал участие в боях не только против воздушного противника, но и против бронетехники. Тогда у немцев появились танки «Пантеры» и «Тигры» с мощной броней. Освобождая населенный пункт за пунктом, мы очистили Белоруссию от врага и дошли до советско-польской границы. Здесь мы получили приказ от командующего 1-м Белорусским фронтом Георгия Константиновича Жукова.
В приказе перед нашим 767-м полком ставилась задача принять активное участие в освобождении концлагеря Майданек. Командир Храпенко приказал нам, троим офицерам, потушить крематорий лагеря — этот адский огонь, в котором гибли узники. Всего в лагере содержалось около 300 000 военнопленных, антифашистов и патриотов, выступивших против немецкой оккупации. Эту задачу выполнили помощник начальника штаба Лука Петрович Куминов, комиссар дивизиона Григорий Игнатьев и я. За эту операцию мы были награждены орденом Красной Звезды. Мы также присутствовали при оглашении приговора польско-советского трибунала, который приговорил палачей лагеря к смертной казни через повешение. Их было шесть человек — руководители и надзиратели концлагеря во главе с комендантом. На казнь собрались сотни тысяч поляков и граждан других стран Европы. Трое суток тела казненных не снимали с виселицы в назидание всем фашистам. После освобождения концлагеря мы получили задание охранять от воздушного и наземного противника новое польское правительство. Эту задачу мы блестяще выполнили.В это же время начался боевой путь формировавшейся Народной армии Войска Польского имени Костюшко по освобождению своей родины. В этой кампании мы приняли самое активное участие. Освобождая город за городом, мы дошли до столицы Польши — Варшавы. Действуя совместно с польскими силами, мы освободили Варшаву. Участники этих боев были награждены медалью «За освобождение Варшавы», в том числе и я. На охране нового правительства в Варшаве мы находились двадцать дней, а затем двинулись на освобождение остальной территории страны — городов Краков, Познань, Гданьск — и вышли к границам Восточной Пруссии.Полк принял участие в прорыве одерского оборонительного рубежа под командованием маршала Жукова. Здесь я получил вторую тяжелую контузию и ранение, но лечили меня при санчасти полка, так как я сознательно отказался от госпитализации. После завершения боев на Одере наши войска пошли на взятие Берлина.

ННаш 767-й полк оставили в Дрездене для уничтожения группировки противника, укрывшейся в Дрезденской крепости. Последний немецкий солдат сложил оружие и сдался в плен 9 мая 1945 года. Этим завершилась Великая Отечественная война.
Здесь же, в Дрездене, 9 мая мы, советские войска, находившиеся на немецкой территории, отпраздновали День Победы. В вечерние часы мы дали праздничный салют 24 залпами из 12 пушек.После окончания войны я оставался в Германии как кадровый офицер в звании старшего лейтенанта до августа 1946 года. 15 марта 1946 года мне предоставили очередной отпуск сроком на 45 дней. При моем возвращении из отпуска секретарь райкома партии Сулейман Набиюлаев выдал мне обращение на имя министра обороны СССР с просьбой уволить Магомедова Арифа Муртазаевича в запас в связи со сложным семейным положением, а также из-за крайней нужды района в педагогических, партийных и советских работниках. С этим ходатайством я обращался к министру обороны трижды, но всякий раз получал отказ, мотивированный тем, что Советской Армии необходимы национальные кадры. Лишь на третье заявление пришел ответ, разрешающий командиру части решить этот вопрос на месте. Командир полка подполковник Лещенко направил меня на медицинскую комиссию для установления инвалидности. Мне присвоили третью группу инвалидности, и на этом основании я был уволен из армии в запас.

.